К 140-летию со дня рождения великого скульптора Степана Эрьзи была снята кинопоэма «Возвращение гения» (режиссёр Андрей Новоселов). Генеральный продюсер картины Владимир Пирожок рассказывает.
Автопортрет 1947 г.
Мы два съемочных года жили-были вместе, рядом, пытаясь проникнуть вглубь, прикоснуться к истокам гения. Взглядом великого самородка, юноши-мордвина, снимали стремительное течение Суры, золотистые поля, уходящие за горизонт. На нас из прошлого смотрели храмы, избы, проселочные дороги в Баево и Алатыре, помнящие его шаг. Он всегда был рядом, казалось, его душа не улетала отсюда и подсказывала нам, направляла.
Вслед за Эрьзей мы бродили по московским улицам, снимали в стенах училища, давшего ему профессию, спустя столетие возвращались к развороченным братоубийственной революцией окровавленным площадям.
Мы пересекли океан и ступили на землю Аргентины, чтобы открыть тайну кебрачо и альгарробо, тех деревьев, которых он облагородил своим гением и ввел в мир высокого искусства. Как и он, мы сплавлялись по сельве вглубь латиноамериканских джунглей, где Мастер нашел природный материал, отразивший его мир.
Спепан Эрьзя возле своей скульптуры «Моисей» 1947 г.
Мы месяцами рылись в архивах, открывая неизведанное: кадры хроники, документы. Мы на одном языке и об одном говорили с его исследователями, продолжателями, соратниками по искусству. Мы шли по следу гения, завороженные его судьбой, прекрасной и совершенной, как рассвет над Мосторавой. И этот путь к гению испытывал нас на прочность.
Фильм о нашем фильме также, поверьте, жесток, испытателен, как и история нашего героя. Но и но! Когда затухала надежда, заканчивалось терпение и подступало отчаяние, мы говорили себе: с нами Эрьзя. Мы твердили себе: я – Эрьзя. И пример Мастера возвращал к работе, вдохновлял.
«Иоанн Креститель» 1928 г.
Я – Эрьзя
Каждый из нас может и должен растить в себе родственность, близость к личностям такого масштаба. Главное в нашей работе и главное, что мы желали сказать нашим фильмом - донести до каждого уроки, нравственные, житейские жизненные, которые высекал из своих лет гений. Ведь самое совершенное его творение: его судьба, судьба свободного, погруженного в свой труд, ответственного за свой талант художника.
«Размышление», 1936 г.
Разнеслось множество версий о жизни изгоя, несчастного, непризнанного, отвергнутого. Все не так. Уже в 24 года Степан взлетел на Олимп славы, его имя повторяли в европейских салонах. Каждая его выставка собирала восхищенных поклонников. Он был победителем по жизни, а победителей… да, не любят, да, под их пронзительным светом очевиднее видна дешевизна, подделки, эрзац. К гению льнут, но и опасаются гения корыстные проходимцы, живущие ради карьеры, ради богемного преходящего успеха.
«Христос», без даты
Эрьзя не нуждался в похвалах, сторонился погони за суетными благами. Где бы он ни странствовал, его домом была мастерская. Его смыслом и целью был труд. Эрьзя впитал все самое лучшее, накопленное тысячелетиями на мордовской земле.
Упорство, цельность, благородство, верность своему предназначению.
Эрьзя - не псевдоним или не столько псевдоним. Назвав корабль своей судьбы именем своего народа, двадцатидвухлетний юноша бросил вызов всем, кто считал его народ забитым, провинциальным, неграмотным. Я всем докажу, кто есть мы, всем, всему миру прокричу: мы неслучайны под этим небом.
«Александр Невский», 1931 г.
Эрьзя - это вызов, возглас, крик : Я - Эрьзя! Я родом из народа, который вы считаете отсталым. Я докажу нашу единственность, независимость, духовность, настойчивость. Я вырву из небытия дух моей земли.
Точен памятник в Алатыре: юноша, опирающийся на древо родины, слившийся с ним, от него произошедший. Искусство для искусства – как же политизированные критики измывались над творцами, время жизни - творчества отдающие не заседаниям и борьбе за звездочки и блага. И где эти глашатаи, а также их последователи, где?!- в вязкой суете истории, на дне столетий.
А Эрьзя не предал себя, себя сохранил для искусства и счастливо переместился в век XXI. Он прежде гений нравственности, верно и правильно выдавивший из себя раба.
«Мужской портрет. Думы», без даты
Италия, 1907 год, обманутый художник, без гроша устраивается рабочим. А недавно он блистал на выставках в Ницце и Венеции, его принимали богатеи в своих вилах, толстосумы обещали... Обманули доверчивого самородка, и он начинает с нуля и нисколько не стонет, пашет, желая заработать на свое орудие труда, на глину. И когда получает первый заработок, тут же на обеденном столе, забыв об окружающих, лепит стремительно фигурку, удостоверяясь – помнят ли руки? Вокруг него собираются мастеровые, немо смотрящие на чудо.
Руки помнят! Талант его вел, его спасал, в самые тяжелые минуты поддерживал, убеждал - выживу, сотворю, прославлю родину.
«Молодость» 1940 г.
1914-1920 годы – беда, разруха, крушение страны, мир обезумел в кровавом угаре. Но художник живет по своим законам - он работает. Выжил, сотворит, победил! Да, победителей не любят, не боготворят или...просто забывают.
Удивительно, но факт: открыл для себя странную вещь: коллеги, считающие себя людьми образованными, начитанными, и не слышали...
Эрьзя? не припомню...
Эрьзя? а, да да , припоминаю... Мордовский Роден кажется...
«Обнаженная» 1938 г.
Как же пристало к нам вот это: себя подставлять под заграничные имена. При всем величии Микеланджело, гениальности Родена нельзя ни сравнивать, ни сопоставлять, ни каким то образом причислять Эрьзю к сонму великих. Эрзья - абсолютно самодостаточное автономное своеобразное единственное явление мировой цивилизации.
Я принадлежу к школе, которая не признает никаких школ – это его девиз, так подходящий природе великого самородка. Один раз видели слезы на глазах семидесятилетнего Эрьзи – в аргентинском порту, когда обещанный корабль не принял художника, которому снился мордовский снег.
Порадуемся за гения: Степан Эрьзя на родине, в России празднует 140-летие. Его творения боготворит весь мир, и музей его имени хранит шедевры Мастера, пережившие века.
Порадуемся и за нас:
Эрьзя с нами!
