Официальная стенограмма заседания 25 декабря 2015 года.
Фото: kremlin.ru
В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!
Мы с вами встречаемся в преддверии Нового года, и поэтому я вначале хочу вас поздравить с наступающими новогодними праздниками. Хочу вас всех поприветствовать!
2015 год прошёл под знаком 70-летия Победы в Великой Отечественной войне, и с этим событием, как известно, связано и создание Организации Объединённых Наций и ЮНЕСКО.
Эти организации стали важнейшими – ключевыми – в устройстве послевоенного мира, в формировании принципов солидарности, гуманизма и норм международного права, в утверждении приоритета гуманитарной и культурной составляющей развития стран и народов.
Эти юбилеи в той или иной степени отражены практически во всех событиях культурной жизни нашей страны, в том числе и в событиях Года литературы. Главной целью было напомнить об исключительной значимости литературы в жизни каждого человека и, конечно, возродить в обществе интерес к книге, к чтению.
Не знаю, удастся ли нам возродить интерес к книге, с учётом развития интернета, но к чтению точно нужно побуждать людей обращаться чаще. На самом деле, может быть, и к книге, потому что книга – это же не планшетник, она сама по себе может быть произведением искусства. Поэтому, мне кажется, наши усилия не пропадут даром, если мы будем и дальше действовать в этом направлении.
Вы хорошо знаете, насколько востребованными были многие мероприятия этого года – Года литературы. Не меньший успех сопровождал празднование 175-летия Петра Ильича Чайковского. Его кульминацией, безусловно, стал блистательный XV Международный конкурс имени Чайковского.
Я хочу поблагодарить всех, кто его организовывал, кто работал в ходе проведения этого масштабного международного мероприятия, хочу поблагодарить маэстро Гергиева. Мы можем констатировать, что в этом году действительно конкурс Чайковского в его былом, прежнем величии возродился. Это большой успех.
В уходящем году статус особо ценных объектов культурного наследия народов России получили заповедник «Херсонес Таврический» и Музей героической обороны освобождения Севастополя. События, увековеченные в этих комплексах, принципиально важны для понимания отечественной истории, её неразрывности и преемственности, во многом являются опорными восприятиями истоков и характера нашей государственности, становления и развития российской цивилизации.
Предстоящий 2016 год объявлен в России Годом российского кино. Надо сделать всё возможное, чтобы он стал ярким, полезным для миллионов наших граждан. В частности, необходимо продолжить развитие сети кинопоказов в регионах России, прежде всего в малых городах. И конечно, нужно стремиться к тому, чтобы наше кино показывали, наши фильмы были на экранах, а также определить пути дальнейшего развития национального кинематографа, повышения его конкурентоспособности.
Для этого при поддержке государства создаётся вся необходимая технологическая и производственная база. Наш зритель ждёт талантливые, сильные российские фильмы, которые в лучших традициях отечественного кинематографа отразят и помогут осмыслить современную жизнь страны и наше место в мире, честно расскажут о важнейших исторических событиях и о настоящих героях.
Сохранение исторической памяти – один из ключевых приоритетов. Особая роль здесь принадлежит материальному культурному наследию. В последние годы в центре внимания общественности, средств массовой информации регулярно оказываются, к сожалению, громкие конфликты вокруг застройки охранных зон, разрушения памятников. Необходим самый серьёзный анализ таких случаев, в том числе и для выявления пробелов, недоработок в законодательстве, или, как юристы говорят, «люков» в законодательстве.
Очевидно, нужны изменения и в самом порядке контроля за сохранением объектов наследия. Считаю важным укреплять взаимодействие заинтересованных государственных структур с волонтёрами, общественными организациями. Как правило, именно они первыми бьют тревогу по поводу утраты или угрозы утраты памятников, но далеко не всегда они услышаны.
Прошу Минкульт сформировать чёткие предложения по защите памятников как федерального, так и регионального, да и местного значения от уничтожения и варварского с ними обращения. И вместе с общественными движениями определить роль и права неравнодушных к истории инициативных граждан, краеведов, энтузиастов. У нас много таких людей.
Отмечу, что тема сохранения культурного наследия занимает особое место и в Основах государственной культурной политики, они были утверждены год назад. Тогда же было поручено подготовить проект стратегии реализации этих Основ. Как понимаю, завершить эту работу в срок не удалось прежде всего из?за недостаточной координации, хотя именно эту задачу мы ставили как приоритетную как раз год назад.
Основы государственной культурной политики, как и стратегия по их реализации, – документы сложные, многогранные, они охватывают самые разные направления: от экономики до общественной жизни. Всё это мы подробно обсуждали, думаю, нет смысла и нужды сейчас повторяться.
Ясно одно: разработку стратегии нужно завершить как можно быстрее. Возможно, стоит использовать для этого вполне успешный опыт работы над самими Основами. Я помню, что работа шла непросто, но всё?таки она была завершена.
И необходимо возобновить деятельность рабочей группы в Администрации Президента. Целесообразно привлечь не только профессиональные творческие союзы и деятелей культуры, но и общественные организации: ОНФ, географическое, историческое, военно-историческое общества, другие структуры.
Повторю, стратегия реализации государственной культурной политики касается всех граждан нашей страны. И процесс подготовки этого документа должен соответствовать его значимости.
Мы сейчас попросим Владимира Ильича Толстого в том числе и по этому вопросу нам доложить. Пожалуйста, Владимир Ильич.
В.Толстой: Спасибо большое, Владимир Владимирович.
Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Коллеги, друзья!
Нам действительно не удалось завершить работу над Стратегией реализации культурной политики, хотя прошёл почти год. Не в оправдание, но в объяснение: причина этого, как это ни парадоксально, заключена в самом содержании Основ культурной политики.
Этот документ, принятый ровно год и один день назад, в глубинной сути своей построен на необходимости подчинить частное общему, личное – общественному, индивидуальное – коллективному. Но именно этот внутренний навык оказался нами во многом утрачен.
Ведь в чём ключевая причина пробуксовки со стратегией? Не смогли, а порой не захотели отказаться от ведомственного, отраслевого, цехового, группового, иногда даже просто личного эгоизма. Как же, ведь, возможно, придётся уступить часть полномочий, власти, ресурсов, привилегий…
Четверть века мы старательно избавлялись от всего, что связывало нас с идеей коллективизма, общинности, служения обществу и народу. Считалось, именно это мешает нам стать демократичными, современными, креативными. И теперь, когда надо вместе сделать что?то для блага всего общества, мы порой не можем переступить через собственные интересы и амбиции.
Ведь всё, что предложено в Основах государственной культурной политики (и надведомственный орган по её координации, и фонд, который сократил бы путь к конкретным людям, реально созидающим отечественную культуру, и перенос центра принятия решений в творческих сферах в сами профессиональные сообщества), всё это предполагает добровольный, осознанный отказ от части полномочий ведомств, конкретных чиновников во имя общего блага.
Передачу следующим поколениям традиционных для российской цивилизации ценностей и норм, традиций, обычаев и образцов поведения нам нужно начинать с себя. Понимание этого сейчас уже есть, достигнуто в процессе работы. Так что дальнейшая работа, убеждён, может и должна быть и спорой, и успешной.
И особенно важным здесь должно стать самое широкое вовлечение, Вы тоже об этом сейчас сказали, в эту работу общества, общественных объединений, организаций, активистов общественных движений. Именно они – главный, порой единственный источник достоверных сведений о проблемах и бедах нашей культуры, и одновременно это те люди, которые эти проблемы могут и хотят решать.
Очевидно, никакой, даже самый совершенный, документ, рождённый сверху, не станет руководством к действию, если заложенные в нём идеи и решения не будут поняты и приняты обществом. На этих двух основах – альтруизме и опоре на общество – нам и нужно построить свою дальнейшую работу над реализацией культурной политики.
Есть несколько конкретных предложений. Вносить в наше законодательство идеи и положения основ культурной политики – дело кропотливое, сложное и долгое. Но есть моменты, которые не требуют столь длительных усилий.
Так, например, сегодня Правительству в Законе о Правительстве Российской Федерации предписано оказывать поддержку культуре. А такая задача, как обеспечивать проведение единой государственной культурной политики, перед ним законодательно не стоит. На слух разница невелика, на самом деле между этими двумя полномочиями дистанция огромного размера.
Просил бы поддержать такое изменение в Федеральный конституционный закон о Правительстве Российской Федерации. Ведь если Правительство будет обеспечивать единую культурную политику, то, возможно, и при формировании бюджетов потребности культуры перестанут оставаться на периферии внимания наших финансистов и экономистов.
Владимир Владимирович, Вы не раз подчёркивали, воспользуюсь цитатами из Ваших выступлений, что вообще нет ничего более важного в обществе, чем морально-нравственные принципы, на которых оно основано. Ничего, всё остальное – вторично, а культура, по сути, это свод нравственных, моральных, этических ценностей.
И если нет культуры, то непонятно вообще, что такое суверенитет, и непонятно тогда, за что бороться. Культура наряду с образованием и просвещением формирует человеческий капитал страны. На деле же по?прежнему культура – сама по себе, бюджет – сам по себе.
И ещё один момент – принципы контроля и надзора применительно к культуре и культурному наследию. Убеждён, культурное наследие – это та область, где никакой контроль не может быть избыточен, потому что ни штрафы, ни даже тюремные сроки для виновных не вернут нам разрушенное. Эта гибель всегда окончательная, всерьёз. Поэтому здесь контроль должен только усиливаться, причём и государственный, и общественный.
И в завершение не удержусь от одной из моих любимых цитат. Дмитрий Сергеевич Лихачёв писал: «Культура – это то, что в значительной мере оправдывает перед Богом существование народа и нации». Очень хотелось бы, чтобы у нас в будущем всегда оставалось это достойное оправдание.
Спасибо большое.
В.Путин: Думаю, что немножко всё?таки Вы загнули с тем, что бюджет – сам по себе, а культура – сама по себе. А как же ремонты, содержание, театры, всякие гранты? Валерий Абисалович, гранты получает театр?
В.Гергиев: Нас поддерживает государство очень мощно, мы за это благодарны.
В.Путин: И Большой театр, и Мариинка, да и другие театры по всей стране. Вагановское училище, оно на какие деньги содержится? Разве не на бюджетные?
Н.Цискаридзе: Получаем.
В.Путин: Я понимаю, что есть желание в непростой ситуации лишний раз подчеркнуть, и, наверное, это правильно.
В.Толстой: Есть желание, чтобы это дошло до глубинки, чтобы это дошло до сельских населённых пунктов, малых городов, чтобы дошло до регионов.
В.Путин: В сельских населённых пунктах должны работать региональные и муниципальные органы власти и их бюджеты. Во всяком случае, обратить внимание на это, безусловно, нужно.
Ещё один момент, по сути, это самое главное. Владимир Ильич, Вы по поводу изменений в закон о Правительстве что предлагаете?
В.Толстой: Сегодня в законе записано, что Правительство оказывает поддержку культуре, а, например, в образовании, в экологии есть задача проведения единой государственной культурной политики.
В.Путин: Я лично ничего против не имею, но очень хорошо, что Владимир Ильич здесь, в этом кругу об этом говорит, и вот почему. Если вы все согласны с тем, что у нас должна быть какая?то общая единая культурная политика и если за этим никаких фобий не возникнет по поводу идеологизации культуры, то я согласен, пожалуйста. А если после принятия этого решения начнутся разговоры о том, что у нас опять возникает какая?то единая идеология, государство сейчас будет всё своё продавливать, то лучше не надо, то лучше тогда не трогать.
Понимаете, это реакция, что называется, на уровне первой сигнальной системы: увидел вкусное – слюни потекли, или дотронулся до горячего – больно. Может быть, я дую здесь на воду, обжигаясь на молоке, но я вас прошу об этом подумать. Я против ничего не имею, если вы все «за». Это серьёзный вопрос. На голом месте можем получить какое?то ненужное столкновение мнений. Или наоборот, если вы все считаете, что это лучше будет, что это сконцентрирует ресурсы, внимание государства, регионов, муниципалитетов, что такой сигнал мощный в законодательстве надо отразить, пожалуйста. Но это нужно пообсуждать со всеми.
В.Толстой: Спасибо. Вы абсолютно в самую суть.
В.Путин: Спасибо Вам.
Карен Георгиевич, пожалуйста.
К.Шахназаров: Я, собственно, и хотел эту тему каким?то образом затронуть – свобода творчества, ответственность. Правда, как?то очень актуально случилось, узнал позавчера, что мои фильмы запрещены теперь на Украине (это к вопросу о свободе творчества). Стало лестно, поскольку оказался в очень приличной компании замечательных российских кинематографистов.
С другой стороны, конечно, это и обидно, потому что поскольку большую часть жизни прожил в СССР, то для меня Украина оставалась и остаётся частью моей Родины. С третьей стороны, считаю, что это ужасно глупо, и глупо это прежде всего потому, что, на мой взгляд, запретить?то сегодня ничего нельзя.
Мы вообще вступили в такой очень интересный период. Тема – власть и художник, которая многие столетия была очень важной темой и в произведениях художников, и во взаимоотношениях с властью, она приобретает какие?то совершенно новые очертания, потому что в условиях интернета вообще запретить ничего нельзя, просто невозможно ничего запретить. Это совершенно уникальная ситуация, которой никогда до нашего времени не было. Поэтому это определённый вызов и власти, это определённый вызов и художнику.
Думаю, что вообще в искусстве нет запретных тем. Я считаю, что вообще запрет – это худшее, что может быть во взаимоотношениях с культурой. Я много размышлял, например, о причинах всё?таки развала моего любимого Советского Союза, много разных причин – объективных, субъективных, но думаю, что всё?таки одна из причин – это закрытость СССР и недостаток информации. Может быть, на многие вещи, которые нам открылись уже после 1991 года, мы и наша общественность совсем по?другому смотрели бы, если бы мы это всё знали. Но мы этого многого не знали, мы многого не читали, мы многого не видели. Думаю, что это была ошибка.
Хотя, с другой стороны, вопрос ответственности в Советском Союзе тоже стоял и решался, надо сказать, порой очень эффективно. При всём том, что, конечно, в Советском Союзе были ограничения на высказывания, порой это было очень правильно. С одной стороны, да, я сказал, что в искусстве можно всё, но, с другой стороны, есть вещи, которые могут физически навредить.
У меня был случай, когда у меня закрыли картину в начале моей карьеры, я собирался делать картину по документальной повести о врачах. Это был реальный случай, кстати, в Одесской области, когда местный врач нашёл сыворотку, которая лечила от рака, но она в двух случаях из десяти лечила, а в восьми случаях приводила к столбняку. То есть человек наверняка умирал. И в фильме стоял такой сложный вопрос: что делать? Возможно ли давать такое лекарство человеку, с одной стороны, обречённому, с другой стороны, ты знаешь, что оно может не помочь, а ты можешь вызвать его более быструю смерть.
Мне картину эту закрыли, вызвал меня Борис Владимирович Павлёнок – известный всем кинематографист, он вообще такой очень своеобразный, крутой человек, с идеями, идейный, яркий. И он мне сказал: «Ты понимаешь, мы не можем пропустить этот фильм». Я говорю: «Но повесть?то была опубликована». Он говорит: «Повесть прочитало 20 тысяч человек, а ты представляешь, если эту картину увидит 20 миллионов зрителей? – В Советском Союзе это было реально. – А телевидение – плюс ещё 40, итого 60 миллионов зрителей. Да у нас начнут по всей стране ловить змей и будут самолечением заниматься. Какое количество несчастных людей, обречённых, родственники, они на всё пойдут».
И должен сказать, что я этот довод принял, и я с пониманием отнёсся к тому, что эту картину мне закрыли, потому что, в общем, есть вещи, которые нельзя делать. Думаю, государство в этом смысле имеет право, учитывая, что, кстати, и финансирует, имеет право на вмешательство в подобных моментах в то, что называется творчеством. Но мне кажется, этот вопрос настолько тонкий и сложный, что он должен решаться всегда очень индивидуально, он должен решаться всегда очень осторожно. Потому что, с другой стороны, я повторяю, превратиться в закрытое общество, где ничего нельзя будет сказать, – это неверный путь.
Я много раз говорил об этом и повторю ещё раз: на мой взгляд, учитывая, что сейчас Год кино, и это правильное и важное событие, необходимо всё?таки вернуться, мне казалось бы, к той мысли, что нам необходим единый центр кино. Я считаю, что сегодня то, что кинематограф как бы в двух ипостасях, – это неверно. И единый центр, который бы занимался… Он может быть в составе Министерства культуры, об этом речи нет, но я имею в виду, что всё?таки это должен быть один центр кино, в котором должно решаться всё: финансирование, вопросы проката, вопросы взаимоотношения с прокатом, вопросы продвижения отечественного кино за рубежом и, что немаловажно, вопросы технологий.
Потому что мы как бы много говорим о таких общих вещах, но кинематограф – это технологии сегодня. И, к большому сожалению, вот программа импортозамещения, я лично абсолютно приветствую всё это, я считаю, давно пора и правильно всё это происходит. Пусть это порой сложно, но это необходимо. Но, к сожалению, в кино у нас вообще нет ничего, что производилось бы отечественными производителями, просто ничего. Сегодня такая ситуация, что нет ничего, ни одной, притом что в советское время всё?таки было, между прочим, немало достойных у нас вещей, которые производились. И камеры делали, и монтажные столы, которые были, кстати, лучше импортных, в общем, делали практически всё.
Сегодня, к сожалению, ситуация такова, и мне кажется, что это неправильно, это опасно, потому что это кино. Кино сегодня так связано с телевидением. Это значит, и вся телевизионная технология. Они все импортные, они в основном производятся только в нескольких странах. В основном это Япония, Германия, США и Англия – вот основные производители кинооборудования.
Мне кажется, что было бы правильным каким?то образом всё?таки обратить на это внимание. Это довольно трудно воссоздать. Это трудно, потому что это очень сложные технологии. С нуля начать опять производить объективы – это сложно. С нуля создать цифровые камеры – это очень сложно. Но это можно, если поставить себе цель.
Должен сказать, что китайцы такую цель себе поставили, потихонечку уже начинают выходить на эти рынки с более простым оборудованием, световым оборудованием, там всевозможные у них есть уже технологии. Мне казалось, что было бы правильным, чтобы этот вопрос ставился.
Повторяю, всё?таки у меня ощущение, что для этого нужен единый центр кинематографии, который бы отвечал за все эти вопросы, где были бы люди ответственные и отвечающие за это. Где была бы введена редакторская группа, которая бы могла работать и с материалом, который поступает. Мне кажется, всё?таки это было бы верно. Во всяком случае, я предлагаю в Год кино вернуться и серьёзно обсудить эту проблему, потому что мне кажется, что сегодня ситуация в кино требует этого.
Спасибо.
В.Путин: Галина Ивановна Маланичева, пожалуйста.
Г.Маланичева: Сегодня уже затронули проблему историко-культурного наследия и большого значения этой сферы в нашей жизни.
В Основах государственной культурной политики сформулированы задачи в сфере культурного наследия, которые, безусловно, во многом являются стратегическими для общества, потому что сегодня именно памятники истории и культуры находятся в тяжёлом положении, об этом тоже сегодня уже было сказано.
Ежегодные утраты объектов культурного наследия – в среднем 10–15 объектов. Этот показатель очень скромный, потому что цифры значительно больше, если мы будем говорить не об объектах, имеющих этот статус памятников, а о ценной исторической застройке. Там, конечно, цифры этих утрат во много раз увеличиваются. Этот показатель, к сожалению, не снижается на протяжении последних трёх лет.
Ситуация тяжела у нас и с учётом нашего национального достояния. Она тоже вызывает некоторую обеспокоенность, потому что включение объектов культурного наследия в реестр памятников оказалось довольно сложным процессом. И сейчас в реестр памятников в России включено более 10 процентов, но это малая, конечно, цифра, и хотелось бы в полном объёме понимать, какой состав всего этого культурного богатства у нас есть.
Подавляющее число исторических памятников не имеют, к сожалению, правоустанавливающих документов, как объекты недвижимости. Это не позволяет государству вовлечь эти объекты в культурный и хозяйственный оборот. Сведения о зоне охраны объектов культурного наследия в государственный кадастр недвижимости в большинстве случаев не внесены. Это вообще тоже очень плохой показатель и очень серьёзную обеспокоенность вызывает в обществе.
Достаточно, приведу только один пример по Московской области: 46 объектов культурного наследия утверждены постановлением зоны охраны памятников, но в кадастр внесены только пять. А если учесть, что только в одной Московской области около шести тысяч объектов, то, конечно, это очень долго. Приводить всю эту систему в порядок необходимо. Казалось бы, надо ускорить этот процесс, а также продолжить работу по установлению зон охраны на других объектах культурного наследия, которые ещё такой охранный статус не получили. Однако почему?то, особенно в последнее время, усилия государственных органов направляются на корректировку, как правило, в сторону уменьшения действующих, утверждённых зон охраны памятников. Такая непонятная ситуация.
И уже совсем как бы вопиющая ситуация. Недавно в Казани, которую мы очень часто ставим в пример по охране объектов культурного наследия, без соответствующих на то оснований были исключены, отменены зоны охраны памятников более чем на 80 объектов культурного наследия. То есть мы делаем шаги назад, получается, в установлении всех правовых документов и зон охраны памятников. Министерство культуры Российской Федерации знает об этих фактах, имею конкретно в виду ситуацию в Казани, она недавно произошла. Но, к сожалению, здесь нужны экстренные меры по выходу из этой ситуации, они пока не принимаются.
Складывается ощущение, что действенного федерального органа государственной охраны объектов культурного наследия у нас не существует или он не обладает достаточными возможностями и полномочиями, чтобы осуществлять именно государственную охрану памятников истории и культуры как федеральный орган, ответственный за всё сохранение объектов культурного наследия в Отечестве. Залогом, конечно, и самым важным является создание целостной единой системы государственной охраны на федеральном, региональном и муниципальном уровнях. Такой системы у нас тоже пока, к сожалению, нет.
Вторым решающим фактором для изменения ситуации в охране памятников в лучшую сторону, на мой взгляд, на взгляд моих коллег, является внедрение и развитие института общественно-государственного партнёрства, общественно-государственного сотрудничества в деле сохранения наследия. Также мы предлагаем упростить систему ведения единого государственного реестра объектов культурного наследия, с тем чтобы процедура регистрации памятников истории и культуры стала более прозрачной, без того безумного количества справок и приложений, которые необходимы для включения памятника в этот реестр объектов культурного наследия. А вот пополнение сведений об объекте в реестре – это уже совсем другая работа, собственно, как и мониторинг данных, который мог бы успешно быть делегирован специализированным научным учреждениям и общественным организациям.
Мы считаем, что необходимо вернуть культуру в схемы территориального планирования. Сегодня в этих документах есть здравоохранение, образование, а сферы культуры нет. Такой вопрос возникает: неужели мы не будем больше планировать развитие инфраструктуры культуры на просторах нашей Родины? На наш взгляд, просто необходимо устранить это недоразумение и внести изменения в Градостроительный кодекс.
Требуются изменения уголовного законодательства в части усиления ответственности за нанесение ущерба объектам культурного наследия. Речь идёт о том, что эта ответственность и наказание должны быть адекватны тому ущербу, действительно ущербу тем памятникам, которым наносится этот ущерб. Одинаковое наказание за любой нанесённый вред объектам культурного наследия не может привести в чувство нарушителей закона об объектах культурного наследия, которые стремятся очень часто расчистить площадку под будущее строительство.
Мы считаем необходимым также законодательно ввести институт публичного сервитута для пользователей памятников истории и культуры, что позволит более чётко разграничить его права и обязанности. И пользователю будет отчётливо видно, владельцу понятны на начальной стадии все обременения, которые существуют при пользовании объектом культурного наследия.
Зафиксированная в Основах государственной культурной политики необходимость постепенной передачи отдельных государственных полномочий и функций общественным организациям и объединениям может и должна быть реализована именно в сфере охраны культурного наследия. Мне кажется, это сделать проще, чем, возможно, даже в других сферах.
Специализированные общественные объединения готовы взять на себя некоторые государственные функции. Конечно, ещё надо смотреть, как отнесётся к этому Министерство культуры, органы государственной власти. Возможно, это такие вопросы, как аттестация реставраторов различных реставрационных специальностей и экспертов, привлекаемых к государственной историко-культурной экспертизе, установка на объектах культурного наследия информационных надписей и обозначений, обследование и фотофиксация состояния объектов культурного наследия в целях определения мероприятий по их сохранению, ну и, конечно, популяризация объектов культурного наследия.
Ведь наша задача сегодня – это возвращение массовому сознанию людей представлений о месте историко-культурных ценностей в современной созидательной жизни нашего общества. Для этого доля просветительских программ и проектов, с помощью которых создаётся и поддерживается общественный интерес к истории, культуре, к проблемам сохранения памятников истории и культуры, должна быть несколько иной. Именно здесь возможно практическое привлечение общественных организаций, активно занимающихся популяризацией объектов культурного наследия. А также и возможность государственной поддержки общественных организаций, которые в этой поддержке остро нуждаются.
Если лозунг Владимира Ильича о том, что культура и бюджет идут параллельно, Вы с сомнением восприняли, думаю, что совершенно правильно скажу, что если общественные организации, их деятельность и бюджет идут параллельно, то это, наверное, Вы примете совершенно справедливым. Очень многие общественные организации действительно нуждаются в серьёзной поддержке, потому что они предлагают государству серьёзную помощь, деловой подход и свой накопленный опыт и профессионализм.
В.Путин: Спасибо Вам большое.
Действительно, очень часто общественные организации и бюджет идут параллельно. Но если они «сядут» на бюджет, то это будут не общественные организации, а бюджетные учреждения.
Г.Маланичева: Только часть.
В.Путин: Тем не менее, конечно, поддержка нужна. Я понимаю, у нас есть разные механизмы, видимо, они недостаточно эффективно используются, да и наполнения соответствующего нет. Но Вы правы, конечно. Спасибо.
Калягин Александр Александрович.
А.Калягин: Спасибо.
Уважаемый Владимир Владимирович! Дорогие друзья, коллеги!
Дело в том, что по сегодняшней повестке дня я уже выступал на межведомственной комиссии Совета около месяца назад, выступал достаточно остро. Сегодня не хотелось бы повторяться, тем более что прошло столько времени, Вы уже всё сказали. Я так понял, что за прошедший месяц ситуацию удалось сдвинуть с мёртвой точки, и слава богу.
Я хочу всецело поддержать, просто двумя руками, предложение о возобновлении работы рабочей группы в Администрации Президента. Я хорошо помню, как рождались Основы, в одной команде под руководством Сергея Борисовича Иванова обсудили несколько вариантов Основ, пока не пришли к согласию. Я уверен, что сейчас, опираясь на успешный опыт совместной работы, мы сможем за короткие сроки подготовить стратегию по реализации культурной политики, которая всех бы устроила. Когда принимались Основы, Вы говорили, что Основы – это только первый шаг, важно теперь не закопаться в бумагах, двигаться вперёд. Союз театральных деятелей готов активно включиться в эту работу.
Теперь я хотел бы сказать, что можно сделать по реализации Основ уже сегодня. Союзу театральных деятелей, думаю, всем творческим союзам чрезвычайно важно разобраться на практике, как будет осуществляться предусмотренное Основами, как написано в Основах, делегирование государством части полномочий по управлению сферой культуры общественным институтам. Если на творческие союзы будут возложены, как это записано в Основах, функции по регулированию художественного творчества, оценки их качества, вопрос не только о критериях, но и особой миссии художника встанет, это его ответственность и перед обществом. Это прямо вписывается в повестку дня сегодняшнего заседания.
Но я хотел бы сказать, что при передаче функций, как вы понимаете, по регулированию творчества и оценки качества мы не должны стать и ни в коем случае не станем органом цензуры. Принцип свободы творчества остаётся незыблемым, и мы можем высказывать своё мнение, но только мнение, а не вердикт. Если решение о государственной поддержке того или иного художественного произведения будет приниматься с учётом профессионального сообщества, это будет правильно.
Что ещё могли бы взять творческие союзы на себя? Я считаю, что надо установить порядок, при котором решения (это очень важно) по важнейшим вопросам, которые так или иначе затрагивают интересы театра, органы власти в центре и на местах должны принимать исключительно с учётом мнения Союза театральных деятелей. Этого не происходит. Например, ликвидация и реорганизация путём объединения театров.
Вы знаете, это масса недовольства. В Тюменской области, например, слили Театр драмы, филармонию, Театр кукол, ДК «Нефтяник» и Тобольский театр. С самого начала нами не поддерживалось это. Работники выражают, честно говоря, крайнее недовольство, потому что, вы понимаете, из Тобольска надо везти в Тюмень бумаги, там визировать, потом что?то не так – опять обратно. Я выступил в защиту того, чтобы, действительно, не объединять. Тем не менее это произошло. Это затягивает и выпуск новых постановок, запланированные мероприятия. Никакого экономического эффекта!
Например, что ещё мы могли бы взять, творческие союзы, – это назначение и увольнение по инициативе учредителей директоров и художественных руководителей театров. Мнение Союза театральных деятелей, вы знаете, именно говорю я о м
