Старинная усадьба, хранящая память о столбовых дворянских семьях Бибиковых и Муромцевых. Парк, признанный дендрологическим памятником. Церковь с необычной пространственной композицией, предположительно построенная по проекту Василия Баженова. Кажется, Баловнёво должно притягивать туристов, словно магнит. Однако усадьба незаслуженно забыта. Испытания, выпавшие на её долю, оказались слишком велики: до сих пор восстановлены не все постройки. Сегодня мы расскажем об удивительном прошлом и странном настоящем Баловнево. А будущее в наших руках.
Село, в котором располагается усадьба, находится в Данковском районе Липецкой области. В писцовых книгах его название появляется на рубеже XVI–XVII веков. Первым владельцем земли был донской атаман Баловнёв. По его фамилии и дано было название населенному пункту. К 1628 году половина села уже принадлежала помещику Демиду Муромцеву. Состояние потомков Демида Лавровича быстро росло. В начале XVIII века Муромцевы породнились с дворянским родом Бибиковых. Василий Яковлевич Муромцев женился на сестре знаменитого военного инженера Ильи Бибикова Авдотье Александровне. Другой частью села в этот период владел их дальний родственник Василий Бибиков. В 1762 году, когда на русский престол «взорлила» Великая Екатерина, на территории Бибикова возвели каменный храм Вознесения Господня. Через восемь лет Василий Муромцев последовал примеру соседа. Однако воздвигнутая по его распоряжению церковь Владимирской иконы Божией Матери вскоре покрылась трещинами и начала разрушаться.
Настоящий расцвет усадьбы связан с именем Матвея Васильевича Муромцева, внука Василия Яковлевича. Блестящий военный инженер, участник Русско-турецкой войны 1768–1774 годов, он отличался хорошими организаторскими способностями. В 1775 году Муромцева назначили губернатором Новороссии, через два года перевели на должность правителя Тульского наместничества. В 1782 году Матвей Васильевич вышел в отставку в звании генерал-поручика. Вернувшись в Баловнево, он принялся за организацию усадебного комплекса. И было для кого обустраивать родовое гнездо: от трех браков у него было 12 детей. Его знания, опыт и развитый художественный вкус позволили создать неповторимый ансамбль. В проектировании участвовали лучшие специалисты. На территории, непригодной для земледелия из-за большого количества мелких оврагов, расположили 13 каскадных прудов. Помимо архитектуры Муромцев уделял большое внимание флористическому обрамлению: в усадьбе появились фруктовый сад и пейзажный парк. Каждая аллея парка имела своё название. Общая композиция строилась по двум осям: «запад-восток» и «север-юг». На их пересечении стоял усадебный дом дворцового типа. Планировка дома представляла собой П-образную конструкцию, средняя часть которой была трёхэтажной, а боковые флигели одноэтажными. Фасад декорировали белым камнем. Южную часть, обращённую к каскаду прудов, украсили широким ризалитом со скруглёнными углами. У южной террасы располагались альпийские горки и грот с мраморной скульптурой. И южный, и северный фасады имели трёхарочные портики, несущие открытые балконы. Северная часть вела на парадный двор.
Достоверных сведений об авторе проекта, по которому строился дворец, не сохранилось. М.М. Муромцев в своих мемуарах называл голландца Вержень. Современные специалисты склоняются к мнению, что это был Баженов. Также существует версия, что работа выполнена Жуковым, учившимся у Бартоломео Растрелли-старшего.
Поскольку храм, построенный по распоряжению отца, разрушался, Матвей Васильевич решил возвести новый. Строительство началось в октябре 1789 и завершилось к 1797 году. Проблема авторства церкви не менее актуальна. По обнаруженным Игорем Грабарем косвенным признакам его также приписывают Баженову. Однако документальных свидетельств не сохранилось. К тому же, в первоначальный план мог вносить изменения владелец усадьбы: его инженерная квалификация позволяла подобную дерзость. Новая Владимирская церковь была исполнена в классическом стиле. Её объёмно-пространственная композиция уникальна. Апсида отсутствует, а трапезная по ширине равна храмовой части. При этом половину храмовой части занимает алтарь. Хоры увеличены за счёт кованого балкона, к ним ведёт винтовая лестница. Двери в боковых стенах открывали путь к фамильному склепу Муромцевых и колокольне. Необычные элементы присутствуют и в декоре храма. Кладка из красного кирпича сочетается с элементами из венёвского известняка. Фронтон над уровнем первого яруса акцентирован. Стены второго яруса украшены угловыми пилястрами.
Финансировать самые смелые затеи позволяли устроенные Муромцевым суконные фабрики, винокуренные заводы и кожевенное производство. Его сын Матвей Матвеевич вспоминал: «Отец мой сделался великим хозяином, а так как он в молодости, по выпуске из инженерного корпуса, ездил за границу, то и хозяйство у него велось как человека просвещенного. Везде по деревням он строил дома каменные, крытые черепицей, везде завел фруктовые сады. Хлебопашество у него было отличное, он первый сеял озимую пшеницу в большом размере. Все эти отрасли давали тогда громадные доходы и он имел при себе уже 3000 душ крестьян».
Баловнёво считали одним из лучших архитектурных ансамблей в российской провинции. Неудивительно, что усадьба привлекала влиятельных посетителей. Несколько недель здесь гостила императрица Екатерина Великая. В память о визите у Муромцевых остались письма императрицы и некоторые личные вещи.
Во второй половине XIX века во владение Муромцевых перешла усадьба Бибиковых. Обстановка претерпела изменения. Флигели дворца перестроили и соединили аркадой с главным зданием. Благодаря этому количество комнат увеличилось, что позволяло принимать в усадьбе больше гостей. Во время торжественных приёмов использовался сервиз на 60 персон. Среди гостивших в Баловнево был художник Василий Андреевич Тропинин. Его кисти принадлежат портреты Д.М. и М.М. Муромцевых, В.И. Бибикова.
В центре парадного двора в 1880-е годы поставили фонтан. Тогда же в начале центральной аллеи возвели водонапорную башню в английском готическом стиле. В окна, обрамлённые белым камнем, вмонтировали башенные часы. На втором ярусе повесили колокол. Согласно преданию, раньше этот колокол принадлежал Парижской коммуне. Рядом с Владимирской церковью появились больница и церковно-приходская школа. Перепланировку организовывал Матвей Матвеевич (1789–1879), ветеран Отечественной войны 1812 года. Затем управление усадьбой перешло уже его сыну Леониду, выпускнику Московского университета, тайному советнику, предводителю дворянства Данковского уезда. Леонид Муромцев дослужился до чина тайного советника, состоял членом духовно-учебного управления Святейшего Синода, участвовал в реализации крестьянской реформы. Он близко общался с выдающимися современниками. В круг его друзей входил и славянофил Алексей Степанович Хомяков. В 1890 году вышел указ, согласно которому имение Баловнево признавали заповедным. Оно больше не могло дробиться на наследуемые доли, а передавалось целиком по нисходящей линии. Заповедным также посчитали движимое имущество усадьбы: библиотеку, картины, личный архив. Однако в 1897 году род Муромцевых пресекся: сын Леонида Матвеевича Николай не успел оставить потомства. После смерти его жены Екатерины Николаевны Муромцевой в 1901 году усадьба перешла во владение ее родственника статского советника Александра Николаевича Волкова (1844–1928). Он был известным художником своего времени, работал акварелью и маслом. В 1903 году в связи с прекращением рода Муромцевых специальным решением департамента герольдии Сената ему было разрешено совместить два герба и носить фамилию Волков-Муромцев. Он бережно отнёсся к уникальному комплексу, однако, смутное революционное время оказалось беспощадным. После Октябрьской революции Волков был вынужден эмигрировать, и началось разграбление имения. В 1918 году сожгли усадебный дворец. В следующем году от вырубки пострадали сад и парк.
Удивительно складывалась судьба Владимирской церкви. Несмотря на антицерковную политику, власти понимали культурную значимость здания. В 1925 году уже пострадавший от реквизиции храм поставили под охрану. Но через четыре года он вновь подвергся разграблению. Помещение использовали в качестве зернохранилища. При этом о его архитектурном своеобразии время от времени вспоминали. В 1947 году церковь вновь поставили под охрану как памятник истории и культуры.
О реставрации серьёзно заговорили лишь в середине 1960-х. Много сил для этого приложил исследователь творчества Баженова архитектор Георгий Иванович Гунькин. В 1968 году он выполнил паспортизацию объекта, а в 1971 предложил план восстановления всего усадебного комплекса. Однако после первых действий по спасению Владимирской церкви работы вновь отложили. Через девять лет опять заговорили о консервации объекта. Хозяином памятника был признан совхоз имени Ленина. Но назначение владельца только ухудшило ситуацию: вместо того, чтобы сосредоточить силы на восстановлении усадьбы, ответственные лица устроили в её северо-восточной части свинокомплекс. На территории имения строили частные дома.
Активные работы по реставрации начались в 2012 году. Значительным подспорьем стали федеральные средства, выделенные в рамках программы «Культура России». Работы проводились сотрудниками ООО «Промпроект». И к 2016 году Владимирская церковь была полностью восстановлена, а с ноября 2015 года там вновь начали проводить религиозные богослужения. Вот только из-за небольшого количества прихожан трудно поддерживать храм в должном состоянии.
Однако другие постройки остаются в плачевном состоянии. Под федеральную охрану взяты лишь отдельные элементы, а не весь усадебный ансамбль. Даже центральный дворец разрушается: западный флигель полностью лишился внутренних стен. Большой урон наносят кладоискатели: в 2009 году они ввели на территорию экскаватор. Въездная арка, описания которой сохранились в мемуарах гостей усадьбы, теперь больше напоминает романтические руины с картин Каспара Фридриха. Печальные мысли навевает пустая каменная чаша фонтана. Она – словно символ пустыни, возникшей на месте, где била ключом жизнь.
Проблему могло бы решить привлечение частных средств. Если будет готов проект реставрации всего комплекса, возможно будет привлекать добровольцев, устраивать волонтёрские лагеря. Пока что необходимо как минимум остановить разрушение старого парка: частичным решением проблемы станет охрана, но важнее просвещение. Люди должны понимать, насколько уникально место, рядом с которым им посчастливилось жить. Лишь совместные усилия историков, реставраторов, федеральных и муниципальных властей, экскурсоводов и просто неравнодушных людей позволят предотвратить невосполнимую утрату.
Вадим Разумов
